Он не любил завтракать. Вернее это ему запрещал делать зарождающийся мужской остов, которому правильнее было бы появиться лет эдак 8 назад, но не судьба: родители Дениса развелись когда ему было 6 лет. Мать трудилась на двух работах чтобы прокормить детей, а о том чтобы "завести мужчину в доме" она и не думала - голова была забита другими проблемами.
"Чтобы что-то взять из этого холодильника, я должен туда что-либо положить" - думал Он.
Да, действительно, положить в Её холодильник что-то на 300 рублей, которые выделяла Ему на пропитание мама, было катастрофически трудно, учитывая, что по двести Он отдавал за гитару, ту о которой он мечтал с 9 класса, с изящным грифом в форме лилии. Да и времени особо с утра никогда не было - в семь ноль шесть к остановке прямо под Её окнами приходил троллейбус. За 2 часа до этого, когда сон уже почти овладевал им, Он слышал как проезжает по противоположной стороне дороге первый троллейбус. Город начинал просыпаться.
Смысл тогда Он видел в том, что содержалось в приятном на ощупь ночном шелковом ночном костюме, который привезла Ей мама из японских гастролей. Он любил Её спину, она - Его руки.
- У меня все ноги "в тебе" - шептала нервозно Яна.
- Малыш, все мое - в моих руках! - Денис целовал Её в спину и грациозной ланью несся мимо всеслышащих ушей в соседней комнате к раковине. Дверь в ванную была сразу напротив Её комнаты.
Она всегда укрывала Его одеялом, стоило Его холодному телу коснуться кровати. Закинув ногу на него, судя по всему в знак владения, Она проводила в такой позе от силы минут семь и отворачивалась к стенке. А Он, растирая себя запястьем в районе виска, хотел услышать второй троллейбус, но никогда не дожидался.
Для них это было приятное время, особенно для Нее. Яна любила спать и не обременяла себя посещением занятий в школе. Денису же, напротив, совесть не позволяла насладиться добротным утренним сном.
Но Он был оптимист, во всяком случае себя таким считал, "до мозга костей". Даже в давке зимой с утра на "Василеостровской" Он видел только плюсы: теплые человеческие объятия внесли в метро, посадили в поезд, высадили на гостинке, перенесли на невский, опять загрузили в поезд, выгрузили на техноложке - спи не хочу! А там уже и институт считай под боком. Он даже чувствовал близость с чужими ему людьми, наверное, такую же, как чувствуют сардины оказываясь в одной банке с соплеменниками.
В Петербурге Ему всегда нравилось. Денис испытывал наслаждение от того, что он был частью города: свобода и прочая, тогда завораживающая формой, а сейчас не удивляющая даже содержанием глупость.
Почти через год, следующей зимой он в очередной раз оказался на " Василеостровской". Необходимо было забрать из больницы снимок сломанной руки. Две недели прошло после его неудачного приземления на кайте за гостиницей "Прибалтийская". Он вспомнил, как они с Яной пробираясь на неброском черном гольфе по наезженной наркоманами колее по тонкой временной грани моря и суши в поисках друг друга. Как они раскачивали из стороны в сторону этот просторный плацдарм немецкого производства, изредка прячась на заднем сидении от непрошеных гостей, подъезжающих с дальним светом.
Железные створки открылись, Он вошел в вагон. По щекам Дениса текли слезы. От боли в руке они были или нет - Он тогда не мог разобрать.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
crappy
